Церковь Рождества Богородицы и Воскрешения Лазаря

Во второй половине августа навстречу этой сухопутной армаде стремительно . двинулось объединенное русское войско во главе с великим князем Московским Дмитрием. Две великие военные силы сходились в поединке, лоб в лоб. Русские военачальники, благодаря прекрасно организованной разведке, были хорошо осведомлены о намерениях и планах Мамая, численности и составе золотоордынского воинства и о его прибалтийском союзнике. Мамай же двигался по существу вслепую, видимо не предполагая, что московский князь может так быстро собрать столь значительное войско и так скоро выступить навстречу ему. Русские могли всерьез рассчитывать на победу лишь в том случае, если Ягайло не успеет подойти к Мамаю (полагают, что он опоздал на дневной переход).

Итак, объединенное русское войско шло на таран. Если бы мамаева орда продвигалась к Москве быстрее, то сражение разыгралось бы на несколько дней раньше и на каком-то ином поле. Если бы медленнее, то, наверное, битва разразилась бы несколькими днями позже и на несколько десятков километров дальше от Москвы. И в обоих случаях какое-то другое поле вошло и в русскую, и во всемирную историю, и отблеск ратной победы пал бы на каких-то иных героев христианско-православного пантеона, на какие-то иные церковные праздники. И уже во славу их поставили бы на Руси новые храмы и учредили новые иноческие обители.

Но реальная военно-стратегическая ситуация сложилась, и события развивались таким образом, что объединенное русское войско без промедления вступило в битву с золотоордынской армадой на Куликовом поле 8 сентября. В день праздника Рождества Богородицы.

Но вернемся к истории древнейшей московской церкви...

На исходе грозного и славного «браннолюбивого» XIV века рядом с деревянной, наверное уже изрядно обветшавшей, церковью Лазаря встал белокаменный храм во имя Рождества Богородицы, — и «Лазаря» «разжаловали» в придел нового храма.

Беды и напасти обрушились уже вскоре на это сдвоенное каменно-деревянное строение. В 1407 году молния ударила в придел, а полвека спустя подобной же «небесной милости» удостоился и главный храм. «Бысть гром страшен, — повествует летописец, — и порази на Москве церковь камену Рожьство пресвятыя Богородици». Пожары сделали свое дело — в 1479 году ночью вдруг рухнули своды каменной церкви, завалив, раздавив и утварь, и хранившиеся здесь великокняжеские сокровища. «У Рожества Пречистые, иже у Лазаря святаго, верх впадеся напрасно некако и страшно в нощи, иконы поби и множество в казне великого князя судов изби» .