Церковь Рождества Богородицы и Воскрешения Лазаря

К началу следующего, XVI века наследие великой княгини Евдокии скорей всего представляло собой развалину, а деревянная церковь практически исчезла. И великий князь Василий Иоаннович, правнук тезки своего, князя Василия Дмитриевича, в правление которого и был воздвигнут богородице-рождественский храм, принимает решение возродить его и поручает это знаменитому зодчему Алевизу Фрязину (или Алевизу Новому), итальянскому мастеру, строителю Архангельского собора в Московском Кремле и еще десятка (увы, до наших дней не уцелевших) церквей в российском стольном граде.

И в 1514 году Алевиз строит новый храм, поставив его, как на подклет, на сохранившуюся нижнюю часть старой церкви. В этом-то подклете и нашел себе приют Лазарь Четверодневник.

Спустя полтора столетия для церкви Рождества Богородицы и Воскрешения Лазаря наступили печальные, если не сказать черные, времена... Характерный, типичный факт, лишний раз показывающий всю несостоятельность, антиисторичность наивной идеализации давнего прошлого, когда-де на каждую без исключения церковь чуть ли ни дышать боялись, свято соблюдая их неприкосновенность. В 1681 году, при строительстве царского дворца, с храмом, простоявшим к тому времени уже почти три века, поступили самым бесцеремонным образом: древнюю церковь превратили в склад. Позднее забыли и о складе, подклет наглухо закрыли и об «обетном» храме, сооруженном вдовой Дмитрия Донского в память и во славу великой битвы, почти никто уже и не помнил...

Минуло еще полтора столетия, и в 1830 году, при строительстве Большого Кремлевского дворца по проекту Константина Тона, на остатки древнейшей церкви Москвы в буквальном смысле слова наткнулись. «Была отвалена одна стена и за нею нашли древние мрачные своды, поддерживаемые двумя толстыми столпами... На стене, на уцелевшей в одном месте штукатурке было найдено изображение ангела господня с надписью: «Ангел господен трубит на землю».

По мнению профессора Н. Н. Воронина, поддержавшего академика М. Н. Тихомирова, фигура ангела с трубой, во многом схожая с такими же (но более поздними) изображениями в рублевской росписи владимирского Успенского собора, дает основания предположить, что в числе учеников Феофана Грека и Симеона Черного, помогавших им в 1395 году расписывать церковь Рождества Богородицы, мог быть и Андрей Рублев.