Церковь Рождества Иоанна Предтечи

За старинный храм попытался было вступиться археолог Андрей Николаевич Муравьев. Он послал письме митрополиту Филарету. Высокопреосвященный ответил ученому в своем обычном духе — со святошеским лицемерием, с язвительным лицедейством: «Простите меня, что я поклоняюсь древним иконам и прочей святыне, а не расседшимся камням Василия Темного. — Вы прогневались? — Еще простите» .

Не найдя понимания у властей церковных, А. Н. Муравьев бросился к властям гражданским — к московскому генерал-губернатору князю Голицыну. Но тот отказался рассматривать «прошение о помиловании» храма, поскольку монаршую волю может изменить только сам монарх, а тот отправился в заграничное путешествие.

Так исчез с Боровицкого холма храм, история которого, как можно полагать, насчитывала около восьми столетий. Престол Уара мученика переместили в Архангельский собор, а главный престол, со всей утварью и образами, подняли в Боровицкую башню, потратив на это 10 тысяч ассигнованных из казны. К весне следующего, 1848 года оборудование храма в крепостной башне было завершено и 2 мая «башенную церковь» торжественно освятил митрополит Филарет .

— Не очень тяжкая потеря, — говорил он в стенах непривычного для него помещения, — если камни Василия Темного останутся на своем месте... Извлечем для себя наставление — прилепляться любовью и благоговением не просто к вещественной древности храмов, но паче к духовной в них благодати и святыне... не того бояться, чтобы время не разрушило наших священных памятников... Напротив того, будем утешены и благодарны благочестивейшему государю императору, который из расседающихся камней выносит древнюю святыню храма... тогда как здешний царский дом его (надо полагать, Филарет подразумевает весь Московский Кремль) — преизобилует храмами.

Старинная крепостная башня, холодная и сырая, была, конечно, совершенно непригодна для церковного помещения, в первую очередь — для сохранения древних икон. «Не прошло и тридцати лет со времени перенесения в Боровицкую башню церкви в честь Рождества Иоанна Предтечи, — читаем в брошюре А. И. Успенского, — как уже возникло... дело о повреждениях в иконах храма, вызванных сыростью башни... При осмотре церкви Иоанна Предтечи... оказалось: на образе, написанном на деревянной доске во имя св. мученика Уара, краска облупилась, что произошло от сырости, потому что образ этот в деревянном киоте прямо прикасается к сырой стене башни».

Такова судьба древнейшей церкви Москвы, история которой простирается от первых шагов новой религии по еще языческой Руси и обрывается на 1847 годе. Годе 700-летия Москвы.